Автор – mad4inni

“Ну а после - чудеса по такому случаю:
Я до небес дворец хочу - ты на то и бес!”
А он мне: "Мы таким делам вовсе не обучены,-
Кроме мордобитиев - никаких чудес!"

Владимир Высоцкий
«Песня про джинна»

Да-да, меня снова вызывали. Безжалостно вырывая из мягкой пучины бесконечности Иного Места, меня непреклонно тянули вниз с неимоверной силой, равнодушно наплевав на мое отчаянное сопротивление. Я боролся за свою свободу как мог, но у меня, как всегда, ничего не получилось. Хоть это и являлось моим регулярным фиаско, огорчился я не меньше обычного.
Я огляделся и невольно сморщил свой хорошенький носик. Бее, как все уныло и однообразно. Бурые обшарпанные стены, словно кто-то особо когтистый вообразил себя человеком-пауком и решил поиграть; из рельефного потолка, элементами декора которого служили набухшая, вздувшаяся побелка и пятна подозрительно коричневатого оттенка, торчал замотанный скотчем проводок с голой лампочкой на конце; земляной пол, давненько облюбованный разнообразными представителями флоры и фауны, непрерывно ведущими борьбу за наиболее темные углы; и, конечно же, зарешеченное окошко, в которое и кошка просунулась бы не забыв возмущенно мяукнуть. В окошечке виднелся свет близлежащих домов; да изредка нестройно проплывавшие маленькие клочки тумана заглядывали в щелочки между прутьев, словно блюдя порядок и стараясь узреть нарушителей ночной тишины в очередном подвале. Хотя, естественно, это была лишь утопическая попытка искалеченных фонарей рассеять мрак, да и не туман там был вовсе, а выхлопной дым, стелющийся по асфальту каждый раз после проехавшего мимо автомобиля.

Прага.

Эту блаженную атмосферу для пауков и летучих мышей, этот призрак утраченного могущества, величия и стати я узнал бы даже спустя много лет. Здесь каждый булыжник на мостовой, каждая дверь, пылинка пропитались отголоском утраченной силы. И всякая вещь помнила закат великой столицы магии, но уже ничего не могла поделать, так была бессильна.

Впрочем, дела пражан шли на лад, раз даже кто-то из них набрался смелости вызвать такого ужасного и великого джинна, как я. Кстати говоря, пребывал я тогда в облике миловидной молодой девушки, сумевшей растопить сердечный камешек человека, которого не удалось расположить к себе даже мне. У нее было симпатичное^I личико, обрамленное длинными черными волосами. В данный момент оно выражало непристойную скуку, подобно той, которую, судя по Библейским преданиям, пытались прогнать адские создания. Чтобы хоть немного развеять тоску, я лениво обратил чарующий взгляд на соседнюю темницу пентакля, которая, впрочем, движений моего новоявленного хозяина не стесняла. И тут же явил миру отвратительную ухмылку, которая никогда не искажала лицо Китти.

Я мысленно произнес древнеегипетское ругательство, вспомнил Иблиса^II и тяжело вздохнул. Что ж, можно было поздравить себя с очередным пришествием нервотрепки. Нервотрепки для волшебника, разумеется.

Я снова нарвался на юное дарование. Причем дарование явно английских кровей, с выступающим вперед острым подбородком, хитро прищуренными щелочками вместо глаз, неуемными амбициями и полным отсутствием морали^III. Сейчас оно обзовется «злокозненным демоном», напустит Иглы за мое тонкое замечание насчет его ядовито-зеленой рубашки и отправит красть государственное имущество. Единственным утешением было то, что я отказался от привычных эффектных громоподобных появлений и решил остановиться на нынешнем образе. Теперь можно было попытаться подлезть в его душонку с помощью женского обаяния, но я почему-то смутно подозревал, что он не клюнет.

- Здравствуй, Бартимеус, - с искрой задора протянуло дарование.

- Угу, - у меня совершенно не было желания его устрашать. Я решил быстренько отвязаться и вернуться в Иное место.

- Как поживаешь? По блеску твоих черных глаз я определил, что ты восстановил свою сущность.

Он еще и издевается. Как поживаю? Да отвратительно!

- Угу.

- Замечательно, - окончательно развеселилась дитятя.

- И что же тебя так обрадовало? А вот по твоей осунувшейся морде лица я бы не сделал вывод о благоприятном течении твоей жизни.

- Ну да, - незамедлительное согласие. – Я не спал уже полтора суток. Ладно, знание превыше всего, слушай, прежде я дарую тебе информацию.

Как он мне любезно сообщил, с той поры, как меня отпустили домой, прошло двенадцать лет. За этот ничтожный отрывочек Времени произошло довольно много любопытных событий. Опять же, если рассматривать их с вашей стороны.

В Лондоне прогрохотала революция, и Парламент наводнился простолюдинами. Была набрана новая полиция, из Америки вернулись войска: отцы, сыновья и братья присоединились к своим семьям. Лондон потихоньку отстраивался и жил прекрасно.

Ха. Как бы не так.

Идиллия продолжалась около двух лет. Простолюдинам, рожденным с чувством страха в крови перед волшебниками, захотелось не только разделить с ними власть над государством, но и над магическими науками. Проще говоря, над нами. Они требовали полного равноправия. Чувствуя свою слабину в подобном незнании, простолюдины, угрожая мятежами, бунтами и восстаниями, добились поставки в каждый дом пособия по магии; возомнив, что научаться всему сами, решили улаживать теперь свои проблемы не только рукой правительства, но и своей тоже. Поправочка: все той же нашей рукой. Никто не хотел работать на фабриках, складах, магазинах, домах, все стремились к высшей власти Лондона. Не приезжала больше катафалка булочника по утру, не выходил дворник подслеповатым взглядом оглядеть свои владения, не стояла приветливая продавщица молока на улице. Город голодал, хоть и имел огромные средства на покупку всего, чего только пожелает, просто этим никто более не хотел заниматься.

И как назло в это время (на этом моменте его рассказа я радостно потер ладошки) Америка решила отложить свое бездействие и ринула силы на победу над Лондоном. Город рушился, древние устои хирели, война висела над головой.

Если бы не эти события, паренек был бы обычным животноводом на ферме своего отца в пригороде Лондона, но его старшая сестра как-то вечером принесла маленькую аккуратную книжечку, с надписью «Введение в Магию. Первые шаги» ^IV.

Далее шло нудное повествование о том, какое трудное детство, полное опасностей и приключений, было у ребенка, которое я довольно грубо прервал:

- Ладно, ладно, все это очень замечательно, но ты не мог бы объяснить чего тебе от меня надо? Лучше б ты даровал мне свободу, а не твою эту информацию. Я просто жажду получить твое нелепое поручение, выполнить его и распрощаться с тобой навеки.

Мальчишка насупился. Ему явно доставило неудовольствие мое нежелание слушать его историю.

- Хорошо. Твоя задача – просто ответить мне на несколько вопросов. Если ответы меня удовлетворят, то я тебя отпущу. Если нет, то тебе придется слегка помочь мне и немного поработать…

- Вопросы? И все? – я приободрился, проигнорировав два последних предложения. - Так не тяни, давай с этим быстренько разберемся и отправимся восвояси. Не спал, говоришь? Так надо идти скорее в кровать, а то мамочка придет, обнаружит твое отсутствие, ругаться будет, и останешься на неделю без сладкого. Когда ты в последний раз смотрелся в зеркало? Ты знаешь, что у тебя абсолютно нездоровый цвет лица? А твои…

- Помолчи немножко! Я искал тебя четыре года и теперь ты хочешь от меня так просто отвязаться? Черта с два! И вообще, - обиженно прогудел он, - это загар такой.

Ну вот так всегда. И разве это честно? Хотя, когда это волшебники беспокоились по подобным пустякам…

Парень показал мне совершенно неинтеллигентный жест^V.

Я фыркнул.

Затем мальчишка зевнул, потянулся и достал из-под своей шокирующей рубашки серебряные часы в виде кулона. На крышке, защищающей циферблат, была выгравирована химера льва, скрещенного со змеем, обрамленная колосками. Паренек откинул крышку, сфокусировал взгляд, еще раз зевнул.

- В чем-то ты права. Тьфу ты, прав. Уже слишком поздно, и мне необходим отдых. Точнее, рано. Что-то я совсем запутался. Пойду-ка спать.

Я уже было вознадеялся, что дарование забудет про осторожность и выйдет из круга, но оно устало, и, увы, внятно пробормотало слова заклинания, всякую разрушающую мечты чепуху в стиле «ты не можешь причинить мне любой вред» и только потом отправилось вверх по ступенькам. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним, дабы приказа удалиться от него не поступало.

На первом этаже оказалась библиотека. На одном из столов валялась целая кипа книг, газет и бумаг, несколько я заметил валяющимися на полу и даже разодранными на клочки.

- Завтра уберу, - словно извиняясь передо мной за беспорядок, прошептал он, велел охранять его покой, прошлепал за один из дальних столов, улегся на лавочку и уснул. Милейшее создание, не отягченное комфортом.


Пока паренек спал, я основательно покопался в той макулатуре, что накануне изучал он. В основном это были старые увесистые тома, повествующие об истории магии, различные справочники, именные энциклопедии и прочий мусор, на котором волшебники базируют свой опыт. Также обнаружилось нечто, что до прибытия паренька представляло собой подшивку газет двенадцатилетней давности. В тот момент, большинство из них устилало пол, но некоторые были относительно аккуратно сложены в стопочку. От прочих они отличались наличием обведенной красным маркером статьи, рассказывающей о той самой ночи, когда духи впервые имели такую власть над волшебниками^VI.

За весь день в библиотеке никто не появлялся. Такое можно было бы объяснить пропажей тяги к знаниям у подрастающего поколения, но нас не посетили даже сторож или библиотекарь. Очевидно, либо мальчишка был такой важной персоной, что ему выделили целую библиотеку на личное временное пользование, либо она была давно закрыта, и он здесь находился без ведома властей. Я был склонен полагать последнее и держался настороже.

К вечеру, когда юное дарование очнулось ото сна, у меня накопилось к нему достаточно вопросов. Но оно, не желая слушать никаких протестов, потащилось умываться в туалет, а затем поволокло меня в ближайшую булочную. Его совершенно не волновало, что он будет замечен с «демоном» в чужой, воинственно настроенной стране; как он выразился, «Англия настолько слаба, что англичан принимают уже не как иностранных агентов, но в роли обездоленных эмигрантов». Он лишь попросил меня надеть что-то более подобающее, нежели набедренная повязка. Из вредности я сотворил молодежную сноубордическую куртку и шапку-ушанку, что в совокупности со смуглым лицом Птолемея выглядело во время летней засухи слегка комично. Мой хозяин лишь вздохнул, но ничего не сказал.

Я сидел за деревянным столиком в просторной булочной и усердно крошил круассан на тарелочку. Напротив меня сидело юное дарование; насытившись сполна, оно отпило черного кофе и поморщилось:

- Значит, литературу, что была на столе, ты прочитал, - он широко улыбнулся всеми двадцати семью зубами, - чертов народный герой.

Я самодовольно задрал подбородок. Конечно, это лишь малая толика славы, что я заслуживаю, но даже такое скромное признание моих талантов было приятно. Ведь, к примеру, про Факварла в газетах ни слова не напечатали.

Он бросил в чашку три кубика рафинада и стал медленно размешивать, раздражающе скребя и постукивая ложкой по стенкам сосуда.

- Вас с Джоном Мендрейком признали погибшими. Одна дамочка, приближенная к совету, позаботилась, чтобы вас чтили и уважали, были благодарны за спасение и тому подобное. Все помнили ваше героическое сражение с теми гибридами. Но есть один нюанс. Под обломками, в парке, были найдены останки некоторых гибридов, парочки случайных жертв – простолюдинов, Мендрейка… А вот от магического посоха Глэдстоуна не осталось и следа. Поговаривают, что Глэдстоун заточил тех демонов в посох так, что даже вырываясь наружу в виде энергетических потоков – нападения, они непременно должны были возвращаться обратно вновь и вновь, восстанавливая посох; он намертво привязал их сущности в нему. Чушь конечно, но Глэдстоуну всегда удавалось то, что не удавалось другим…

- Вздор! Он взорвался на моих…

- Помолчи. Дай я договорю. Все это логично, однако никаких следов посоха не было найдено. Активные языки домыслили, что тут не обошлось без происков пражских агентов. Якобы они добрались до места разрушений значительно раньше (еще бы, наша полиция была раздавлена), нашли и забрали восстановившийся посох.

- Да как ты не понимаешь, если…

- Как бы то ни было, - с напором продолжил он, - Прага с тех пор стала стремительно наглеть. Фактически, она просто перестала нас бояться и уважать. Может быть потому, что величайшее оружие, благодаря которому они были повержены в прошлом, теперь принадлежало им, - словно в подтверждение его слов, на нас обернулся старичок, сидящий за соседним столиком, и презрительно ухмыльнулся. – За посохом стало много охотников. Кто-то верил в подобный городской фольклор, кто-то с жаром опровергал, но все стремились вернуть его, так как у англичан не было шансов на победу с Америкой без этого оружия.

А ключ в поисках – информация. Свидетелей не осталось, разве что тот самый джинн, который был с Мендрейком. Многие не верили, что ты погиб, и предпринимали попытки вызвать тебя раз за разом. Но у них ничего не получалось, и постепенно они стали смиряться с этим. Ведь они не знали, что стремились призвать в наш мир не Бартемиуса, а Бартимеуса.

Мои ноздри раздулись до немыслимых размеров. При желании, в них можно было бы воткнуть парочку средних размеров труб городского отопления^VII.

- Видишь ли, новые пособия по магии издавались под руководством совета, и той дамочке удалось изменить твое имя на «Бартемиуса». Большинство могущественных волшебников, обладающей нужной информацией и литературой, погибло из-за гибридов, у остальных не имелось необходимых книг или же им просто не было дела. В библиотечных изданиях дамочка тоже постаралась, так что шанс на вызов тебя в наш мир был очень мал. Четыре года я предпринимал неудачные попытки, рылся в бесконечном множестве свитков и летописей Национальной Британской Библиотеки, пока не приехал сюда. Здесь, в Праге, я искал похожие имена, и вот вчера наконец нашел желанное.

Он хлебнул свой кофе, опять поморщился и отставил чашку. Я молчал.

- Ну, собственно, ничего оригинального я узнать от тебя не хочу. Посох нужен всем, и я не исключение.

- Что, тоже желаешь заслужить уважение правительства? Стать верной собачкой?

- Правительство? Я никогда не был патриотом. Моя страна, а вместе с ней и совет, канут в лету самое максимальное лет через пятнадцать либо от орудий Америки, Праги и прочих, либо от глупой междоусобицы. А я не хочу отправиться в анналы истории преждевременно. Мне нужен посох для личных целей.

- Я же уже тебе сказал, что он уничтожен! Его разнесло на много маленьких кусочков! Или может, тебе еще глаз голема достать и в комплект к нему манускрипт? Плоды из садов Семирамиды, звезду с неба, философский камень, совесть волшебника, черный камень Кааба?

Он прикрыл глаза.

- Бартимеус, не сердись, давай просто сейчас подумаем вместе, вдруг что-нибудь вспомнится? Какие-нибудь детали, мелочи… Кстати, меня зовут Алан. Естественно, это не истинное имя, но так уж, чтобы ты хоть что-то знал. Ведь помнится, для тебя очень важно было доверие.


Раз уж ты такой настойчивый…

Я хищно улыбнулся. Сама наивность, честное джинновское. Такого облапошить будет проще простого.

----------------------------------------

<sub>I Ну, это по вашим, человеческим стандартам. А меня не вмешивайте, и не надо себе ничего лишнего воображать. По мне, так ее душа значительно прекраснее.

II Иблис – это один из свирепейших и наиболее обеспеченных властью духов. Чтобы целостно представить себе сущность Иблиса, нужно Владыку Ноуду умножить на Рамутру и прибавить к полученному меня. Впрочем, у него явный недостаток остроумия и жизненного оптимизма. Всегда стремится кого-нибудь пожрать.
В течении многих веков служения людям духи стали потихоньку перенимать те редкие положительные качества, что у вас имеются. Например, это привычка сваливать свои проблемы, неприятности и вину на вышестоящий чин и обвинять его в некомпетентности. Как оказалось, это очень удобно. Так вот, Иблис – и есть этот негласный начальник. Все-таки каждый из нас питает к нему толику уважения. Совсем маленькую.

III Ну ладно хоть стриглось оно подобающе, и стог сена тянулся только до мочек ушей.

IV Чепуха полнейшая. Невозможно изучить магию по книжке. Нет, теоретические знания можно оттуда почерпнуть, но главное все же практика. А если практика, то под присмотром. Пусть даже ваш надсмотрщик и старый маразматичный дурак.

V И это-то девушке! Что за свин. Очевидно, мое трепыхание ресниц, надутые губки и голое плечико не оказали на него никакого влияния. Так и знал. В следующий раз обернусь Красным Огненным Драконом. Или одним моим знакомым, Люцифером. Он тоже, помнится, был весьма эффектен на внешность.

VI А если подумать, волшебники не могут без нас, они зависимы от духов. Соответственно, мы имеем большую власть над ними, так как прекрасно проводим время вне их компании. Впрочем, мое мнение субъективное.

VII Не надо пугаться. Гипербола.</sub>


Фанфики